1добавить линч
2
Загрузить (4135 Кб)

" Греция без сиртаки "

В архиве - ужатый PDF-макет статьи о Греции, опубликованной в журнале "Признание" (октябрь 2008, Томск, дизайн и вёрстка: Василий Рябчиков, Сергей Сердюк; иллюстрация - Наташа Топорова ), 5 Мб.
Фотоработы с Греции здесь:
2007 г.: http://freelance-tomsk.ru/user/Traveller/544/12-kartinok-s-grecii/
2009 г.: http://freelance-tomsk.ru/user/Traveller/5435/grecija-2009-14-kartinok-v-ostatke/
Только текст из статьи в формате Word, четыре странички, ~ 61 Кб (архив rar, 14 Кб): http://freelance.tomsk.ru/files/tb7ktwkfdv6jnjej3b0e.rar

================================ТЕКСТ================================

Греция без сиртаки

Intro

Свою первую ночь в Греции я провёл в полицейском участке. В качестве свидетеля, но всё же. А всё потому, что оказался самым трезвым в нашей четвёрке.

В Афины мы летели из Питера через Франкфурт. Все прекрасно знали, что даже купленный в германском дьюти-фри замечательный коньяк на таких перелётах может надолго сбить фокус. Но во Франкфурте пили всё равно. В итоге в афинском аэропорту, заспанные, на глиняных ножках, долго пытались арендовать авто, а потом ценой невероятной совместной мозговой атаки восстанавливали в памяти намеченный ранее (до этих самых двух литров «Henessy») маршрут.

И вот мы едем на Пелопоннес: Лётчик Вадим (огромный, властный, «недолго злой», единственный в мире пилот-вертолётчик, устроивший как-то на одном из авиашоу в Финляндии мёртвую петлю на МИ-8) – за рулём, Батюшка (Отец Сергий, один из настоятелей Валаамского подворья в Питере, высокий, благородного профиля, спокойный и мудрый в противовес нам всем), Игорь (питерский бизнесмен, похожий скорее на аспиранта кафедры биологии) и я, с чудовищной головной болью вместо первой радости посещения легендарной земли. Из четырёх часов езды до Пелопоннеса примерно два приходится на бесконечный горный серпантин. Достопримечательностей там никаких, если не считать карликовых «часовенок» в метр высотой, расставленных вдоль дороги там, где кто-то когда-то разбился насовсем. Эти метки там повсюду с интервалом где-то в километр. Греки в отсутствие полицейских гоняют как и мы – беспощадно, в слепой и глупой надежде на измученных ангелов-хранителей.

В Портохели прибыли к вечеру. Огромный семиэтажный отель на берегу залива – полностью в нашем распоряжении. Потому что других желающих проводить здесь время в декабре просто нет. Тем не менее, всё работает, обслуга на месте, бассейн наполнен. К нам присоединяется Ваня – длинный и болезненно худой девятнадцатилетний пацан с лицом человека вечно голодного и несчастного от рождения. Когда-то Ваня жил с родителями в Москве. Отец его был олигархом и в семье никто ни в чём не знал отказа. Потом у олигарха случились Большие Долги и его убили. А жена с сыном, спасаясь от «кредиторов», сбежала в Грецию, под покров одного из русских православных монастырей. Там и осели. Ваня выучил греческий и местные его понимают, несмотря на то, что говорит он тихо, часто невнятно, разбавляя всё это перманентным чахоточным кашлем в кулак. Ваня мог бы давно выйти из образа страдальца, да сросся с ним настолько, что другой роли для себя не представляет. Хотя в Греции у него есть работа, учёба, старенький, но на ходу «Опель», а ещё помощь от Вадима. Вот, например, Ваня любит бить автомобили. Случается это примерно раз-два в год. Могло бы реже, но Ваня знает – если что, Вадим заплатит за всё. У Вадима в Питере своя семья, даже две, но Ване и его маме он помогает всё равно. Так сложилось.

ДТП

И вот он, первый греческий вечер. Вполне себе летний после промозглых Москвы и Питера. Впятером отправляемся в ближайшую таверну. Вадим заказывает, как всегда, широко, с запасом на «может, кто ещё подойдёт». Рыбу в этих местах никогда не замораживают. Свежевыловленная, она лежит на льду в ожидании приговора: жарить на гриле или на большой сковороде в специях. Солёный бриз с залива и тончайшие запахи с кухни образуют замечательный микс и жизнь налаживается. Нам приносят вина. Его подают здесь «просто так» (как воду в графине в Штатовских забегаловках). В счёт, конечно, включают, но стоит оно копейки, а коварство в другом – это молодое вино пьётся как нектар, но через пару часов вы превращаетесь в набор атомов. Так и не справившись с мигренью, пить я не стал. А остальные – как водится, по-полной. Вскоре я попрощался с окончательно разомлевшей компанией и вернулся в номер - выспаться. Не довелось. Нервный стук в дверь. На пороге пьяный и испуганный Ваня: «Я…разбил….ма…ши..ну! Две…маши…ны. Это тюрьма! Теперь я поте…ряю работу, меня депо…депортируют! Я прошу,..пойдём со мной! Там сей..час будут полиц..цейские!... » Одеваясь, терпеливо снимаю показания. Выясняется, что Вадиму на выходе с таверны захотелось минералки. Ничего лучшего, как послать за ней хмельного Ваню на его автомобиле, никому в голову не пришло.

Ваня успел проехать немного, метров 20, перепутал свою дорогу с главной и на выезде не пропустил «Форда». Удар был таким, что «Форду» смяло передок, а Ванин «Опель» чуть не улетел в море – спасла пальма, приняла авто на себя. Разглядывая всю эту хиросиму в свете луны и фонарей, тихо радуюсь, что все живы. Подъезжают полицейские, задумчиво бродят вокруг побитых автомобилей, качают головами, фотографируют. Ваня представляет меня как свидетеля, и мы едем в полицейский участок. Он находится в соседнем городке, потому что плодить полицейских в каждом поселении здесь – это роскошь, преступлений столько не набирается. Ваню всю дорогу колотит, он прощается со свободой, Грецией и жизнью. Успокаиваю, как могу, объясняю, что вообще-то раньше за это не расстреливали, но кто-то должен быть первым. Ваня почти плачет.

В облезлом участке нас проводят к Главному. По виду - киношный персонаж, габаритами и повадками очень напоминающий Джаббу Хатт из «Звёздных войн» Лукаса. Он долго сверлит Ваню круглыми стеклянными глазами, а потом начинает свой монолог. Я ничего не понимаю (греческий – не мой профиль), но тон не предвещает ничего хорошего. В паузы прошу совсем поникшего Ваню переводить. Картина чудесная: пострадавший «Форд» принадлежит греку-приятелю «шерифа», а потому смягчающих факторов для молодого русского нет никаких. Ваня дышит в трубку и показания на индикаторе у всех присутствующих греков вызывает всхлип изумления – это запредельно. «Тюрьма, теперь точно тюрьма…» - Ваня закрывает лицо руками. Повисает трагическая пауза. Главный заполняет её перестукиванием по столу пальцами-сардельками. Это длится довольно долго, с равномерностью метронома. Все постепенно впадают в транс и заворожено, в ожидании высочайшего вердикта, наблюдают за каждым движением Главного. Проблема в том, что, по греческим законам, пострадавший не получает страховки в том случае, если провинившийся в ДТП был сильно пьян. Поэтому вписать истинные показания «трубки» в протокол означает для начальника лишение своего приятеля хоть какой-то компенсации. А не писать ничего вовсе тоже нельзя – свидетелей многовато. И знаете, что они придумали? Ну подумайте минуту, не читайте пока дальше. А, ладно, прочитаете всё равно. Было решено влить в Ваню столько воды, сколько он сможет вместить – для того, чтобы разбавить в получившемся аквариуме слишком высокие показатели алкоголя. В комнате появляется две двухлитровки с минералкой и Ваня начинает это пить. К утру трубка наконец-то показывает допустимые значения. Распухший икающий Ваня немного успокаивается, а я плачу за него какой-то штраф в 80 евро, потому что своих денег у юного «бэтмэна», конечно же, нет никаких. Нас везут «по домам». Позже моё имя рядом с Ваниным прогремело в редкой для этих краёв криминальной колонке какой-то местной газетёнки. Ехали, мол, как-то двое безбашенных русских….

Будни

В самых разных тавернах мы проводили каждый вечер. Пробовали, сравнивали, радовались вкусу и видам. Ужин на четверых, с рыбой, салатами, знаменитым жареным сыром и традиционным вином – в среднем 100 евро за всё про всё. Можно, конечно, заказать экзотики (рыбу-меч не хотите ли?), но это перебор – за те же деньги тут неделю можно жить. На фрукты вообще можно было не тратится - по периметру бассейна у отеля плодоносил гранат, а на заднем дворе изнывало под тяжестью плодов грейпфрутовое дерево. В один из первых же вечеров после заката, таясь от персонала (неудобно, подумают, что все русские такие) сходил к нему с огромным пакетом. Спас весь урожай. Грейпфруты большими пирамидами украшали наши номера почти до самого отъезда.

Море там Эгейское. В декабре из местных не купается никто. Даже замечательным тёплым (+24-26С) зимним днём. Пришлось давать мастер-класс. Изумлённые рыбаки издалека наблюдали со своих лодок за безумной четвёркой странных людей, подолгу плескающихся в ледяной (по их мнению) воде. А выходишь из такой радости на солнце – и вот тебе прилив тепла в теле, и восторг, и жить хочется. Местным нас не понять. Чужие совсем. Дикие.

Животных греки в большинстве своём не жалуют. Беспризорным, хворым и тощим кошкам у открытых ресторанов объедка никогда не бросят, гоняют.
Есть ещё отдельная каста- коты, живущие на рыболовецких шхунах, практически в кошачьем раю, но так везёт далеко не всем. Ещё Ваня рассказывал, что греки могут запросто покрошить какого-нибудь яду стае голубей, чтобы не мешали, на машины не гадили. А один эпизод впечатлил меня особо. Двигаемся как-то мимо загородки со страусами. Останавливаемся разглядеть поближе. Навстречу выходит женщина профиля явно не местного. Знакомимся. Она из Австрии. Здесь спасает птиц.

О птицах и людях

Едут они семьей по Портохели. Замечают на дороге погибшего страуса. Ну случается, что делать. В другой день история повторяется. Через какое-то время австрийцы обнаруживают за проволочной выгородкой, граничащей с дорогой, сразу нескольких птиц, явно погибших от истощения. И выясняется следующее: хозяин этой птицефермы (грек) куда-то пропал в конце лета. Соседей вокруг полно, дома добротные, ухоженные, но ни до страусов, ни до пропавшего соседа дела не было никому. Ферма и птицы прекрасно видны с трассы, а также от ближайшего супермаркета и с заправки, расположенных прямо напротив. Но за месяц с лишним птиц никто не додумался покормить или хотя бы заявить о них «куда надо» . Сначала страусы выщипали всю траву на отгороженной территории, потом принялись за кору оливковых деревьев. Ещё какое-то время держались на дозревших плодах. А потом начали гибнуть от голода или под колёсами авто, если удавалось перемахнуть через забор. Тут австрийцы их и приметили. Теперь каждый день они покупают и раздают птицам корм, всей семьёй убирают в их вольерах, долечивают тех, кто слишком сильно облысел в период голодания .«Мясо»-говорят -«по слухам, у страусов вкусное, но у нас рука не поднимается свинтить головы тем, кого мы с таким трудом выходили». Собирают страусиные яйца, поделки делают…

А ещё у этих людей паника. Они не знают, как быть дальше. Во-первых, свой бизнес в Греции не позволяет им заниматься чужой птицефермой бесконечно долго. Во-вторых, никто из тех, чьё внимание они пытались привлечь (местные журналисты, полиция и даже высокопоставленный чиновник «по экологии»), совсем ничем им в итоге не помогли. В третьих, сейчас они фактически проживают на чужой территории и наводят порядок в чужом хозяйстве - ну, если по закону-то. В любой день их могут отсюда попросить, и что в этом случае случится с парой десятков чудом выживших (спасённых) страусов всем уже понятно. Спасители бодрятся, улыбаются, стараются, но совершенно обескуражены. А местным грекам дали такую характеристику, которую если и цитировать, то только с большими купюрами. Чисто из «общего человеколюбия». Вот такая история с открытым финалом. Portoheli, Греция, Евросоюз, 21 век…

Свои

Отец Калеопий – настоятель одной из русских православных церквей в Греции. Его «дачная» резиденция – старый фургон, оборудованный под жильё на случай холодов, и крытый навес на склоне оливковой плантации с видом на море. Под навесом - общий стол (большое круглое стекло, уложенное на ровный срез древнего пня), умывальник с баком, разные бытовые прихваты, кухонная утварь и снедь во всевозможной таре. Всё это богатство под охраной двух овчарок, привезённых сюда из России. Сторожа из них никакие – за кусок колбасы сами всё вынесут и сложат в ваш багажник. А вот игроки они замечательные. За брошенным со склона мячом пробегут наперегонки хоть километр, хоть десять. Потом принесут трофей к вашим ногам и потребуют продолжения. Калеопий – открытый, улыбчивый, так же прославившийся в этим местах фантастическими по куражу заездами на автомобиле. С вылетом под откос серпантина, переворотами и всем прочим, полагающимся любому нормальному русскому. В перерыве между обедом и ужином нам предлагается собирать оливки в его владениях. Это не сложно. Под очередное оливковое дерево выстилается непромокаемый настил. Каждому выдаются небольшие грабельки, которыми и прочёсывается крона. Оливки падают вниз, потом вручную отделяются от листвы и ссыпаются в мешки. Позже их отвезут на ближайшую «давильню», где за отжим денег не берут, а работу свою выполняют за какую-то часть урожая клиента. Удобно всем. Свежайшее оливковое масло первого отжима пробовать стоит только «для «опыту». Я с трудом осилил стопочку в 50 грамм – всё-таки в чистом виде оно не для питья.

Разное

Вы не можете купить свободную землю в Греции, если на ней растут дикие деревья. А если их нет – платите на здоровье. Поэтому некоторые предприимчивые (чтобы не сказать бесстыжие) греки деревья просто выжигают. Именно в этом (а не в жарком климате) причина самых страшных пожаров в Греции. На том же Пелопонессе в прошлом году они привели к экологической катастрофе национального масштаба. Вообще, не стоит искать в нынешних греках хоть какие-то следы некогда великой цивилизации. Они и не обязаны никому нести этот груз ответственности через все свои поколения. В конце концов, и у нас по улицам Ломоносовы и прочие Станиславские с Толстыми толпами не ходят, чего уж там. Нынешние греки расчетливы, радушие их искреннее разве что только в самой отдалённой провинции. Остальные повадками больше напоминают цыган – их интерес к вам всегда имеет финансовый эквивалент. А греческий столичный сервис – это вообще что-то родное и близкое. В Афинах, напоминающих большой и старый термитник, в ресторанчиках вы будете подолгу ждать заказ, а потом вам принесут не то, а потом то, но с тем, что вы не заказывали вовсе. А счёт, возможно, случится на греческом и вы будете хлопать глазами, не понимая, включены ли в него чаевые или вы ещё что-то должны. Затем вы решите подняться к Акрополю, но вместо душевного трепета (ведь когда-то это можно было увидеть только на блёклых картинках старенького учебника истории) ощутите разочарование. Потому что всё в лесах и стройматериалах. Кругом техника, рабочие и прыгающие по смеси развалин и строительного мусора туристы. Такие же удивлённые, как и вы. Внизу, под Акрополем сразу несколько кварталов отведены под сувенирные лавки и блошиные рынки. Торговаться здесь можно почти везде. Сложнее найти действительно интересный, редкий сувенир. Очень много вещей пафосных и бесполезных, как коллективные подарки к юбилею. А всё равно бродить здесь интереснее всего. Если дух Греции где и ощущается, то в основном, наверное, только в таких местах. Только не расслабляйтесь окончательно – там полно карманников.

Почти все надписи в греческой столице – только на греческом и древнегреческом (очевидно, для дотянувших до наших дней древних греков). Вся надежда – на вашу сообразительность, интуицию и степень владения сурдопереводом.

А вообще, многое зависит от того, чего именно вы ждёте от Греции. Мне было проще, я не ждал ничего. В личных приоритетах – совсем другие страны и острова. В Грецию меня взяли для подстраховки – если потребуется переводчик с английского. Спасибо Ване с его греческим – мой перевод не потребовался. А так, хорошо прокатился, уж простите. Накупался, порыбачил, грейпфрутов с веток поел, пожил немного овощем. Имею право. Как и вы.

Ваш,
Виктор Traveller
oceanview@inbox.ru
.
Статьи

  • Виктор [Traveller] 7 ноября 2008 13:46
    Только текст из статьи в формате Word, четыре странички, ~ 61 Кб (архив rar, 14 Кб):
  • Вы должны зарегистрироваться, чтобы комментировать